ВЕНЕРА АНТИСОВЕТСКАЯ

«Венера Советская».

Государственный Русский музей. Корпус Бенуа.

Ноябрь 2007 – март 2008.

Новая выставка в Русском музее была задумана как манифестация любви. Но название может дезориентировать. Тот, кто ищет ошеломительной женственности, красоты и нежности, мало что найдет на этой выставке. Потому что посвящена она любви особого рода: любви к советскому прошлому.

Организаторы, впрочем, не стали делать из своего замысла тайны и честно объявили – с некоторым даже вызовом – подлинный повод любовной манифестации: «К 90-летию Великой Октябрьской социалистической революции». Мол, прошли времена, когда следовало скрывать любовь к ДНД, НКВД, комсомолу, принципиальной однопартийности, советскому коллективизму, тоталитарности. Теперь уж можно, слава те господи. Разговимся, товарищи.
Главную роль в актуальном проекте отвели женщинам, главным героиням советского времени: они и землю пахали, и метро прокапывали, и рельсы клали, и профсоюзные взносы собирали, и на трибунах стояли, и в очередях парились, и, вдобавок ко всему, рожали, – за что заслуженно и увековечивались художниками. Изображения советских женщин, рассудили кураторы выставки, есть изображения советской власти; продемонстрируем же лучшее, созданное за семьдесят четыре героических года, искупаем зрителя в любви.
Изобразительный материал взяли из фондов ГРМ, немного – из частных коллекций. Живопись, рисунок, литографию, плакат, скульптуру, декоративно-прикладное искусство, фотографию. По ошибке захватили и кое-что лишнее: к примеру, «Катьку» Владимира Лебедева, написанную в 1916 году.
Получилось вполне репрезентативно. Женские образы, созданные в разные годы, действительно демонстрируют эволюцию коллективных представлений об идеальном, о принципиальном, о должном, о месте персоны в рабочем строю, о правилах изображения действительности. Они показывают основные тенденции в отечественном изобразительном искусстве: от атавистичного декадентства, мирискусничества, бубнововалетства – к подражаниям Ренуару, Сезанну, Марке, Матиссу, ко всё более недопустимым формализму и «пачкотне», затем ко всё более жесткой пропагандичности, соцреалистичности, еще позднее – к легкому релаксу «оттепели», к новому суровому стилю – и, наконец, к новому декадентству. Обозначены все сферы деятельности советских женщин: депутат, слуга народа, жена генерала, буфетчица, рыбачка, работница, колхозница, комсомолка, спортсменка, натурщица. Обычно модели безымянны. Чаще изображены во фрунт, реже с тыла. Стоящие, сидящие, лежащие. Как правило, статичные, скучающие, очевидно позирующие, совсем редко – пребывающие в динамике.
Наиболее непринужденно выглядят те, что изображены художницами – Татьяной Мавриной, Нинелью Богушевской: этим не приходилось бояться никаких злонамеренных обвинений. У большинства же их коллег-мужчин позирующие не вызывали ни вдохновения, ни даже выраженного интереса. На собранных Русским музеем работах практически нет ни любви, ни эротики, ни интима. Многие избранницы мастеров кисти и резца – мужеподобны, плечисты, коренасты. Многие одеты по форме – в купальники, рабочие робы, депутатские пиджаки. У многих – камуфлирующие всё лишнее аксессуары: лопаты, станки, отбойные молотки, ванны, полотенца, шали, мячи, хула-хупы, младенцы. Многие эмоционально тверды и зловещи, как теледиктор Нонна Бодрова, артикулирующая очередное постановление партии. Выражения лиц «советских Венер», кажется, могут озадачить и оттолкнуть даже изображенные рядом с ними механизмы. Гражданки этого типа едва ли способны проявлять уничтожающую энергию европейских эриний и валькирий, зато без труда дискредитируют себя самих и ценности, которые призваны выражать. Про них некогда единственный возможный объект их любви, самодостаточный символ коммунизма товарищ Сталин заметил: «Таких женщин не бывало и не могло быть в старое время». Не было – и, по совести, не надо бы им было появляться.
То, что кураторы выставки попытались игриво назвать «тоталитарной эротикой», на деле оказывается всего лишь отсутствием эротичности. Видимо, и простому личному обаянию, и обольщению, и соблазнению, и тем более растлению в трудной жизни «советских Венер» оставалось совсем мало места. Их изображения выглядят чаще доказательствами не любви, а внутренних и внешних ограничений и репрессий разного рода, – формировавших как портретированных, так и портретистов. Даже то, что иногда создавалось наиболее отчаянными служителями муз под сурдинку, «для души», получалось в большинстве известных случаев вовсе не советским, а внесистемным мелкотравчатым непотребством с фильдеперсом, мешковатыми труселями, плохим макияжем.
Увы, главный – и очень простой – вывод из юбилейной выставки таков: несвободное общество и в своем искусстве несвободно. Тотально регламентированное режимом творчество даже в наиболее удачных случаях редко порождает что-либо кроме имитаций, вызывающих жалость.

Евгений Голлербах; на изображениях – работы Петра Голубя, Владимира Малагиса, Игнатия Нивинского, Александра Самохвалова

ВЕЛИКИЙ, БОДРЫЙ, ДЕВЯНОСТОЛЕТНИЙ

«Мифы и факты Великого Переворота: 90 лет Октябрьской революции».

Арт-галерея «Либерти» (улица Пестеля, 17 / Моховая улица, 25).

Сентябрь – декабрь 2007.

Октябрь уж наступил. В этом году он начался не по календарю рано – и завершится лишь к Рождеству. Понятно, отчего: нынче Великому Октябрю исполняется девяносто. Повод столь значителен, что все городские события – даже пивной Октоберфест – многие готовы принять как часть юбилейной программы.

Старт торжествам дала галерея «Либерти». Уже полтора года работающая в самом центре питерского «галерейного района», на пересечении Пестеля и Моховой, она специализируется на показе именно советского искусства. Специалисты галереи, разрабатывая свою сложную тему в рамках долговременного проекта «Рожденные в СССР», выказывают изобретательность и используют нетривиальные подходы, о которых можно судить даже по названиям некоторых из уже состоявшихся здесь выставок: «Соцреализм: Нам нет преград», «Таинственные пейзажи в социалистическом реализме», «Обнаженное тело / обнаженная душа: О судьбе жанра ню в советской живописи и графике», «Русь советская: Русские храмы в эпоху великих строек».
И тематика экспозиций, и круг демонстрируемых авторов, и конкретное содержание выставок определяются намерением руководителей галереи наиболее выгодным образом показывать культурные ценности, созданные Страной Советов в течение без малого столетия ее существования, – и их искренним пиететом к этим достижениям. Презираемый снобами «совок» для коллектива «Либерти» – уникальная и ценная часть истории мировой культуры. Нынешнюю годовщину коммунистического переворота галерея решила отметить показом работ художников «с именами», хотя и не первого ряда. Кураторы собрали живопись и графику заслуженных художников РСФСР Николая Величко и Владимира Холуева, несколько менее признанных Ильи Болдырева, Анатолия Гацкевича, Василия Куклина, – а также целого ряда других, порой совсем безвестных. Основу экспозиции составили работы членов «нижегородского землячества», выпускников Горьковского художественного училища. Их произведения организаторы показа дополнили анонимным, но великолепным крупногабаритным барельефом Ленина и Сталина, несколькими плакатами перестроечного времени (наименее логичная часть экспозиции) и собственной подборкой архивных фотоматериалов.
Великий Октябрь в результате обрел вид не столь великий, сколь человечный, «эмоционально освоенный». Посетители галереи могут видеть любовно исполненные изображения частного домика, в котором останавливался Ленин, Смольного института в лунной ночи, вождей революции Ленина и Дзержинского, Петра Петровича Крымова, выступающего на заводе Сименса, простых пролетариев, красногвардейцев, красноармейцев, пионеров... Работы выполнены в разные годы и разноплановы: есть академичные, агитационно заостренные, «сурового стиля», стилизованные, даже вполне лубочные композиции. Все они объединены авторской любовью к изображаемому – искренней или симулированной, понять не так просто, – и выраженной творческой вторичностью. Здесь много вариаций на темы известных произведений более успешных художников, подражаний, а то и просто копий. Например, в центре экспозиции помещена выполненная в 1937 году Ильей Болдыревым живописная репродукция картины Исаака Бродского «В. И. Ленин в Смольном». Другой портрет вождя – работы безвестного мастера – красочно воспроизводит хорошо известный кадр кинохроники. Линогравюры Николая Величко и очень декоративное масляное панно Василия Власова «Красная конница Буденного» сильно напоминают и упадочнические стилизации «Мира искусства» 1910-х годов, и гораздо более поздние волшебные сказки «Союзмультфильма». Траурное (созданное по случаю пятидесятилетия кончины вождя мирового пролетариата) полотно Алексея Балыкина «Год 1924-й» ультимативно отсылает компетентного зрителя к «суровому» творчеству Виктора Попкова и Таира Салахова.
Художники, выбранные галереей «Либерти» на сей раз, вдохновлялись, конечно же, отнюдь не правдой жизни – и при том не скрывали ни самого факта заимствования, ни источников своих сюжетов и форм. Бодрая цитатность была для этих авторов манерой высказывания собственных эмоций и идей. И потому они стали, можно сказать, первыми отечественными постмодернистами, безотчетными предтечами позднее мощно развившегося «искусства эксплуатации искусства». Их творчество, паразитарное по существу, странным образом сохранило важные признаки подлинности, оно предложило современникам и потомкам плоды личных философий художников и их мастерства. Едва ли не в каждой из работ, собранных на юбилейной выставке, запечатлено главное: система взглядов созидателя-эпигона, его эстетические и моральные оценки, его самоощущение в контексте времени, пространства и профессии.
На вернисаже кураторы либертинской выставки подчеркнули, что постарались устроить не ретроспективу искусства-пропаганды, а совершенно особого рода демонстрацию: показать советскую историю как часть истории России, а советское искусство – как фрагмент более масштабного явления русского искусства. Этот их замысел нашел сочувственный отклик у военно-патриотического объединения имени святого благоверного князя Александра Невского «Возрождение», которое и помогло в организации выставки.
Октябрь, даже достигнув мафусаиловых лет, демонстрирует свою магическую неувядаемость и власть над умами.

Евгений Голлербах, на изображениях – работы Василия Куклина и Владимира Холуева, а также фрагмент выставки

СКЕПТИКИ ПОСРАМЛЕНЫ

«Alma Mater соцреализма: К 250-летию Академии художеств».

Арт-галерея «Либерти» (улица Пестеля, 17 / Моховая улица, 25).

Декабрь 2007 – март 2008.

Есть вечные ценности. Самые распространенные мнения, конечно же, – из их числа: поэт – Пушкин, фрукт – яблоко, художественный арьергард – петербургская Академия художеств. Это неподвластно времени, против этого спорить не принято, и всё же находятся отважные люди, готовые ставить под сомнение намертво, казалось бы, укорененные в сознании сограждан предрассудки.

Арт-галерее «Либерти» удалось доказательно оспорить мрачноватую репутацию петербургской Академии художеств как оплота творческого консерватизма и реакции – и даже, возможно, опровергнуть это расхожее мнение. Посрамленными оказались многие авторитеты, на протяжении столетий поочередно или в унисон атаковавшие обитель благородных муз: от академика Павла Соколова, Александра Бенуа и Владимира Ульянова (Ленина), в 1918-м даже упразднившего Академию (впрочем, ненадолго), – до самых современных творческих радикалов.
Поводом для нынешнего восстановления исторической справедливости стал 250-летний юбилей крупнейшего художественного учебного заведения России. Показ живописных, графических, скульптурных работ трех десятков знаменитых выпускников и преподавателей Академии «Alma Mater соцреализма» устроен известной петербургской галереей в рамках ее долговременного проекта «Рожденные в СССР». И название выставки, и название всего проекта могут дезориентировать невнимательного зрителя. Многие из тех, чьи работы извлечены теперь организаторами из собственных хранилищ и из многочисленных частных коллекций, родились не только не в СССР, но даже и не в советской России: Лев Богомолец, Георгий Верейский, Раиса Гетман, Евсей Моисеенко, Николай Ромадин, Анатолий Трескин и некоторые другие их коллеги появились на свет еще в те благословенные времена, когда о большевиках знали лишь посвященные. А творчество всех собранных в галерее «Либерти» мастеров – вне зависимости от их возраста, даже самых молодых (Ларисы Давыдовой, Владимира Загонека, Андрея Яковлева), – убеждает, что Академия художеств за последнее столетие смогла породить отнюдь не только соцреализм.
Как раз политически ангажированной изопродукции на выставке совсем немного, да и то, что есть, скорее вероломный соцреализм, вполне зримо устремленный к пародии и обнажающий уязвимость советского официального искусства (таково, к примеру, монументальное полотно палешанина Дмитрия Кормилицына «Максим Горький на берегу моря»). Преобладает же творчество без уловок независимое. Хотя, конечно, в большинстве случаев работы, созданные с начала 1930-х («Юный разбойник» Ивана Королева) по настоящий день («Первые шажки (Таймыр)» Андрея Яковлева), и выказывают близость к определенным образцам: здесь есть работы откровенно декоративного плана, есть – отсылающие к достижениям отечественных и зарубежных импрессионистов, экспрессионистов, неоэкспрессионистов, фольклористов, наивных художников, новых вещественников, метафизиков, гиперреалистов. С мастерством, недоступным даже самым старательным автодидактам, художники академической выучки возвеличивают бескорыстный патриотизм и семейные ценности, воспроизводят композиции из цветов и овощей, знойную крымскую и прибалтийскую экзотику, безлюдные российские просторы, фиксируют советских конформистов с их напряженной внутренней жизнью, сцены труда и праздников. Эти произведения невозможно назвать принадлежащими одному направлению: слишком очевидно демонстрируют они разные темпераменты, философии и пристрастия их авторов, слишком узнаваемы персональные творческие манеры создавших их мастеров, слишком ясны различия задач и приемов их решения. Выставка как бы напоминает всем подзабывшим, что именно в Академии художеств учились и преподавали многие из новаторов, в разные годы определявших пути развития искусства, не только отечественного.
В великолепной эклектике представленного материала, вероятно, и заключается главное достоинство юбилейной выставки: ее организаторы сумели показать, что, несмотря на все нападки скептиков и маловеров, на все – порой катастрофические – преобразования, которые претерпела петербургская Академия художеств за два с половиной столетия, ее педагоги сохранили верность своей благой миссии, сумели создать надежную систему воспитания талантливой молодежи, дающую ей необходимые знания и навыки – и при том не деформирующую ее самобытности.

Евгений Голлербах, на изображениях – Татьяна Назаренко на вернисаже, а также работы Льва Богомольца, Георгия Верейского, Евсея Моисеенко, Андрея Яковлева